культура и искусство
Среда. Теории от практиков.
Виталий Полонский
Семь фактов о главном хормейстере Пермской оперы, которых вы не знали
29 декабря 2018
В ноябре в пермском гриль-баре «Вехотка» прошла встреча с Виталием Полонским — главным хормейстером Пермского театра оперы и балета. Она открыла новый совместный проект Марии Долгих и Олега Ощепкова «Среда. Теории от практиков». Два раза в месяц в «Вехотке» известные культурные герои делятся с гостями своим опытом и рассказывают интересные истории из жизни. Из увлекательной беседы с Виталием Полонским Locator выбрал самые интересные факты, о которых вы, может быть, и не знали раньше.
О семье и детстве в Казахстане
Я родился в Казахстане, северной его части, которая принадлежала России. Эта территория, в которой жило не так много казахов. В школе, где я учился, их было всего два. Я не учил казахский язык и мало его знаю.
Моя мама — учительница начальных классов. Она по-прежнему живёт в Казахстане. Я бываю дома раз в год, когда появляется возможность.
Мой отец уже не с нами 16 лет. Мой старший брат тоже погиб. В нашей семье остались мы с мамой вдвоем.
Как я познакомился с Теодором Курентзисом
Я не хотел учиться в Алма-Ате, но в Москву, мне казалось, меня не возьмут, потому что я бесталанный. Поэтому я поехал по российским городам: в Горький, Свердловск, Новосибирск. Первые два мне не очень понравились.
Я поступил в Новосибирскую консерваторию, там была очень хорошая хоровая школа. Уже во время учёбы на первом курсе я пошёл в камерный хор, где пел басом, курсе на третьем мне начали доверять хормейстерскую работу.
Спустя некоторое время я ушел в ансамбль ранней музыки Insula Magica в филармонии, специализирующийся на музыке Ренессанса, Средневековья и раннего барокко. Там я проработал лет пять.
А потом в Новосибирском театре оперы и балета появился Курентзис. Я узнал, что там набирают большой хор для постановки «Аиды», и пошёл на подработку. Это было моё первое знакомство с Теодором. Я увидел зрелого мастера, несмотря на то, что Теодор младше меня на два года. С тех пор мы дружим и работаем вместе.
Три главных учителя моей жизни
Есть три человека, которых я могу назвать своими учителями. Первый — мой преподаватель в музыкальном училище Давид Давидович Гартунг. Он сейчас живёт в Германии. Это тот человек, который научил меня любить музыку, а привить любовь — большое дело. Именно он показал мне красоту музыкальной культуры.
Второй мой учитель — один из хормейстеров камерного хора, Саша Росляков. Он научил меня видеть, как строится музыка. Представьте, что это пространство, в котором собраны материальные предметы, и расположение каждого из них можно увидеть в отношении других предметов.
Третий мой педагог — Теодор. Когда я окончил консерваторию и хотел получать дополнительное образование, я уговаривал его пойти туда работать и стать моим учителем. Но он сказал: «Зачем я буду ходить для этого в консерваторию? Ты можешь ходить в театр, смотреть, что я делаю, и учиться». И я действительно с ним согласен, что нужно просто смотреть, как работают мастера. А Теодор мастер. Я люблю музыку, знаю, где что в ней «стоит», а он разрешил переставлять все эти элементы и научил наблюдать за изменениями.
И поэтому я до сих пор люблю, знаю и переставляю «составляющие» музыки благодаря этим трём людям.
В театре мы обнимаемся каждый день
Этому нас научил Питер Селларс, когда мы ознакомились во время работы над «Королевой индейцев». Он не то чтобы сказал: «Обниматься это классно», он просто со всеми обнимался, и нам это настолько понравилось, что мы сами, не сговариваясь, начали это делать.
Открывая объятия, ты доверяешь человеку не только ментально, но и можешь доверить своё тело. И это действительно меняет то, как ты общаешься с человеком.
Я не очень люблю американский и европейский стандарт приветствия «How are you?». В таком случае тебе не интересен ответ — ты улыбнулся и пошёл дальше. А обниматься мне нравится. Тем самым я демонстрирую свою открытость, то, что я готов к взаимодействию.
Я считаю, что такая открытость нужна в современном мире, и это не мнимо, а по-настоящему.
Почему я ненавижу ток-шоу и хотел бы сняться в передаче «В гостях у сказки»
Если выбирать, в какую передачу я бы пошёл на интервью — к Юрию Дудю, Владимиру Познеру или в программу «Спокойной ночи, малыши», я бы выбрал последнее. А ещё лучше — «В гостях у сказки», чтобы Валентина Михайловна ещё была жива или появилась новая Валентина Михайловна.
Я бы очень хотел, чтобы на нашем телевидении работали культурные ведущие. Я ненавижу ток-шоу. Ведущий на федеральном канале должен быть примером того, как нужно вести беседу. А все эти специальные провокации и прочие подобные вещи в ток-шоу просто чудовищны.
Телевидение я не смотрю, а музыку слушаю, связанную с работой
Когда у меня бывает свободное время, что случается нечасто, например, в самолёте, я изучаю ноты, которые мне сейчас нужны для работы, или стараюсь спать. У меня есть прекрасные наушники, которые отключают все внешние шумы. Я включаю музыку, слушаю и дремлю.
В моём плейлисте чаще всего стоят треки, связанные с работой в театре и хоре. Вчера, например, я слушал Пёрселла.
Телевидение современное я не смотрю вообще. Хотя телевизор у меня есть. Я использую его, чтобы посмотреть то, что мне интересно. Хотя я соскучился по старому кино, по арт-кино, в котором нет клиповых историй.
Я бы хотел издать в России два закона об искусстве
Если бы мне предложили издать собственный закон в России, я бы хотел, чтобы наша культура была мировой культурой. Я против того, чтобы существовали национальные отличия внутри культуры. Почему считается, что Чайковский русский композитор? Скрипка, что — русский инструмент? Или нотопись мы придумали? Или, может, опера и симфония — наш жанр?
Это общемировая культура, а «русский композитор» — это про национальность человека, который писал международную музыку. Чайковский — точно такой же, как Малер или Брамс. И я бы издал закон о том, чтобы русские люди воспринимали русскую культуру как международную, интернациональную.
Второй закон, который я хотел бы издать — о том, чтобы художники были настоящими художниками. Такими, которые пишут только то, что идёт изнутри, а не по наводке. Не надо нам задавать направление. Я не за воспитание патриотизма, потому что это внутренняя потребность человека — что-то любить. А заставлять любить невозможно.
Я всегда говорю: если вы что-то любите, то результат получается очень хорошим. А если вас заставляют что-то любить, это приводит к плохим последствиям.